Как свойственно царю, неторопливо,
Ступал лев мягко по тропе средь скал,
И ветер не тревожил царской гривы,
На морде был спокойствия оскал.
Все замирало от его величья,
Послушно умолкая до зари.
Царь шел домой, с притворным безразличьем 
Взирая на владения свои.
Отчаянная юность за плечами!
Лев стал мудрей, возможно, потому
Что больше жизни стал ценить с годами
Уют своей пещеры и семью.
В пещере, с появлением ребенка,
Преобразилось все: здесь рос малыш!
Навстречу вышла львица с чудным львенком,
А позади вышагивала… мышь!

– Родные, эта живность неуместна!
В компанию для царского дитя
Я принял бы породистых котят…
Но дружба львов с мышами не известна!
Не будем же позорить мы наш род…

– Я говорила : выгонит! И вот!

– Ты, как всегда, не в духе отчего-то?
Тебя мы ждали днем и при луне!
Не омрачай отцовского прихода.
Сын любит мышь, она добра к семье!

Но лев небрежно мышь отбросил лапой.

– Я не в восторге от таких гостей!
Но очень быть хочу хорошим папой,
Порой пойдешь на все ради детей.
Я – «мышелюб»?! Позор мне, кто услышит!
Ей запрети при мне у нас бывать.
Я не желаю другом быть для мыши!
Пойми, друзья должны быть нам под стать.

– Кто страхом, а кто выгодой ведомый,
Тебе любой прислуживать так рад!
А мышь не просит ни еды, ни дома,
Не требует защиты и наград.
Не будь с ней груб, взгляни, дитя резвится!
Бывает, без игры не знает сна.
Я повода не вижу усомниться
В том, что она нам искренне верна.

– Ее ты отобедать пригласила?!
Мы выделим ей место на столе?
О, львиный Бог, скажи, где взять мне силы,
Чтоб отказать ребенку и жене?

– Мой царь, я и не смела усомниться,
Что ты не груб и вовсе не строптив,
Поверь, тебе смогу я пригодиться,
За доброту с лихвою отплатив!

– Навряд ли до того проголодаюсь,
Что мышь вдруг ненароком проглочу!
Я, к счастью, царь! И лучшим лишь питаюсь.
В семье раздоров просто не хочу.

А утренней рассветною порою
Лев скрылся за высокою скалою.
Царю зверей негоже долго спать –
Покой семьи он должен охранять!
Был на исходе день, еда кончалась,
Малыш растет, он должен сытно есть.
И на охоту львица собиралась,
За львенком мышке наказав смотреть.
Охота прервалась людской охотой!
И птицы замирали на лету,
А после, словно камни с небосвода,
Срывались вниз, предчувствуя беду.
Казалось, от обиды взвыли горы,
В реке, волнуясь, вспенилась вода.
С охоты крались львицы, точно воры,
И рыскали собаки по следам.
От нетерпенья вмиг догнать добычу
Визжали псы и терлись между скал.
Звук выстрелов глухих, столь непривычно,
Спокойствие природы сотрясал.

– Бежим, сынок! Ты очень храбрый, в папу!
Ты – царский сын! Ты должен побеждать!

Малыш, сбивая в кровь о камни лапы,
Как мог, старался быстро побежать.

– Мне страшно, мама, что же с нами будет?
Я думал: львов на свете нет сильней…

– Сильнее львов на свете злые люди,
Они, малыш, опаснее зверей!

– Подобных звуков прежде я не слышал!
Я так устал, сточились коготки…

И львица, слыша выстрелы все ближе,
Взяла сынишку бережно в клыки.
И одному не убежать, а с ношей…
Ей не уйти. И, чувствуя беду,
Шепнула тихо:
– Прячься, мой хороший,
А я людей за скалы уведу!

И, бросив львенка в узкий глаз ущелья,
Метнулась вверх, как желтая стрела,
И видела, как ринулась за нею
Собачья свора, лая и скуля.
Уже темнело. Гончие отстали!
Но боль пронзила спину, словно клык.
Смешались: запах ветра, шкуры, стали.
И слышен был людей победный крик.

– С добычей! Львица! И пройдем немного -
Я видел, что с ней львенок мелкий был.
Остался где-то, вероятно, ногу
Наш юный царь в погоне повредил…

Лев возвращался. Поднимаясь выше,
Лихой погони замечал следы.
Увы, его встречать никто не вышел,
За исключеньем грустной серой мыши.
Что предвещало боль большой беды.
На лапы он склонил большую гриву,
Всплакнул, но не поверил вдруг ушам.

– Мой царь, не ты ли грозный и строптивый?
Царю негоже плакать при мышах!
Вставай, мой царь, расправь скорее спину,
Твой львенок ждет, взгляни на тот утес!
И покажи скорей характер львиный,
Не время, царь, для слабости и слез!

Лев, точно вихрь, летел, сбивая камни.
Остановился, чуя дым костра.

– Что дальше, мышь, командуй! Будь же главной!

И писк раздался с кончика хвоста.

– Твой львенок у людей, ворвись внезапно!
Хватай его в клыки и не забудь:
Доставь меня, пожалуйста, обратно –
Самой мне не проделать этот путь!

Лев улыбнулся: Да, моя подруга!
И мышь на землю бережно спустил.

– Была во всем права моя супруга,
Сумеешь ли за гнев меня простить?

– Нет времени сейчас на примиренье!
Не слезы это… Просто едкий дым.
Давай исполним наше намеренье,
Про дружбу мы потом поговорим.

Все было позади, и рядом с папой
Малыш, согревшись, сладко задремал.
Лев обнимал его огромной лапой,
И мышку тоже лапой обнимал.

– Переосмыслил много я и смело
Готов признать, что глупо прежде жил.
Цени в друзьях, сынок, не мощь их тела,
А львиный нрав и широту души!